Губернатор Забайкальского края Александр Осипов выступил с неожиданно эмоциональным публичным призывом: жителям региона нужно осознанно начать борьбу со сквернословием. На самом деле мы в большой беде это становится более обиходным, обыденным, - написал он в своём канале в Макс.
Заявление губернатора, сделанное по итогам оперативного совещания правительства региона, легко списать на очередную кампанейщину или неуместное морализаторство чиновника. Но если разобраться, что о вреде сквернословия говорят три совершенно разные традиции древнее народное поверье, христианское богословие и современная психология, окажется, что все они, при всей несхожести языка, сходятся в одной и той же неожиданно глубокой мысли.
Что именно сказал губернатор
По словам Осипова, тема сквернословия стала предметом отдельного обсуждения на оперативном совещании правительства региона в частности, речь шла о проблеме мата среди детей: губернатор с тревогой отметил, что брань молодеет и её теперь можно услышать даже из детских уст. По его словам, ситуация требует системного подхода к решению проблемы, а не разовых, точечных мер.
В качестве личного, эмоционально окрашенного аргумента Осипов привёл историю из собственной семьи: его бабушка, отправившаяся на фронт Великой Отечественной войны в возрасте 21 года, рассказывала внуку, что даже в самых напряжённых воздушных боях лётчики-истребители не позволяли себе материться, а если такое всё же случалось впоследствии извинялись друг перед другом.
Формулировка губернатора мы призываем к началу этой борьбы... это очень сложно, мы прекрасно понимаем, много нервных минут. Но вот я хочу пример привести показывает, что сам Осипов не питает иллюзий относительно лёгкости этой инициативы: он прямо признаёт, что бороться с укоренившейся привычкой сложно и потребует времени. Примечательно и то, что тема прозвучала не в разовом комментарии журналистам, а именно на официальном правительственном совещании то есть региональные власти, судя по всему, рассматривают проблему сквернословия не как частный вопрос личной культуры речи, а как явление, заслуживающее системного внимания на уровне региональной политики.
Почему это не просто дедовская мораль
На первый взгляд, обращение губернатора к военному прошлому бабушки может звучать как классический риторический приём апелляция к раньше было лучше без глубокого содержания. Но если посмотреть на проблему сквернословия глазами трёх принципиально разных традиций мысли фольклорно-мифологической, богословской и научно-психологической, выясняется нечто действительно интересное: несмотря на совершенно разный язык и разные объяснительные модели, все три подхода сходятся в одном центральном тезисе постоянно произносимая грубость меняет прежде всего самого говорящего, а не только окружающих.
Древнее поверье: мат оскорбляет трёх матерей
В русской народной традиции существовало устойчивое и по-своему поэтичное представление: человек, произносящий матерную брань, одновременно оскорбляет сразу трёх матерей родную мать, Мать-Сыру Землю и Богородицу. Это не позднейшая церковная выдумка и не современная интерпретация: филолог и семиотик Борис Успенский приводит старинные духовные стихи и фольклорные записи, где эта идея сформулирована буквально, а этнограф Елена Левкиевская отдельно описывает поверье о том, что от матерной брани страдает сама Земля.
Отсюда рождается по-настоящему красивое старое представление: земля слышит человеческое слово. Человек живёт на ней, питается ею и в конечном счёте в неё возвращается а значит, сквернить её словом означает разрушать собственную, глубинную связь с миром. В одном из духовных стихов прямо говорится, что от человеческой брани земля перестаёт плодоносить и становится яко вдова. В других поверьях от мата Мать-Сыра Земля потрясается, а Богородица отворачивается от человека, произносящего подобные слова.
Есть в фольклоре и куда более мрачная легенда о самом происхождении матерной брани, которую также приводит Успенский: дьявол соблазнил человека совершить страшное преступление против отца и матери, и именно после этого преступления человек впервые начал употреблять имя матери в качестве бранного слова. Таким образом народная традиция связывала матерщину не просто с невоспитанностью или дурными манерами, а с нарушением самого порядка родства той базовой структуры отношений между отцом, матерью и ребёнком, на которой держится человеческое общество. Смысл легенды в конечном счёте сводится к тому, что мат это язык мира, в котором перестало существовать уважение к границам и к священному, а потому он постепенно разрушает самого носителя этого языка.
Разумеется, само по себе это фольклор и религиозное мировоззрение, а не научный факт в строгом смысле слова. Но психологический смысл, зашитый в этом древнем представлении, оказывается глубоким: нельзя постоянно осквернять словами то, что человек считает священным, не меняясь при этом самому.
Христианское объяснение: слово как зеркало сердца
Христианская традиция подходит к вопросу иначе, но приходит к похожему выводу. Здесь принципиально важно: христианство не утверждает, что определённый набор звуков обладает какой-то мистической чёрной энергетикой, разрушающей мир на физическом уровне. Смысл значительно серьёзнее и глубже.
В основе христианского понимания лежит простая логика: человек сначала произносит слово, затем постепенно привыкает к нему, а затем соответствующее внутреннее состояние становится для него привычным, обыденным. Есть очень точная евангельская мысль, прямо описывающая этот механизм: от избытка сердца говорят уста. То есть речь в этой традиции рассматривается одновременно и как следствие состояния души, и как средство его дальнейшего формирования иначе говоря, замкнутый круг в обе стороны.
Если человек постоянно говорит с презрением, унижением, агрессией или проклятиями, он тем самым регулярно воспроизводит в себе именно эти внутренние состояния злость порождает грубое слово, грубое слово усиливает эмоциональное состояние, повторение превращается в привычку, а привычка со временем формирует характер. И именно здесь древняя богословская мысль неожиданно сближается с современной психологической наукой.
Что говорит наука: язык как единственный доступный инструмент мышления
Наука, разумеется, не подтверждает популярные псевдонаучные легенды вроде тезиса о том, что мат разрушает ДНК, вода запоминает ругань или что бранные слова вызывают физические мутации это истории без реальных научных оснований, не выдерживающие проверки. Но за пределами этих мифов обнаруживается кое-что действительно интересное и подтверждаемое.
Человек живёт внутри собственного языка. Если в языке конкретного человека постоянно присутствуют унижение, агрессия, сексуальное оскорбление и презрение, то этот человек слышит подобные слова чаще любого другого просто потому, что сам находится внутри собственной речи весь день, каждый день. При этом словарный запас постепенно упрощается: вместо развёрнутых, точных формулировок вроде я раздражён, мне неприятно, это несправедливо, я разочарован, я поражён, это прекрасно, это ужасно появляется несколько универсальных грубых конструкций, заменяющих собой весь спектр эмоциональных состояний.
А язык это базовый инструмент различения мира, тот аппарат, которым человек буквально мыслит и воспринимает реальность. Чем беднее этот инструмент, тем грубее в итоге становится сама картина мира в сознании человека. Именно поэтому старое русское слово сквернословие оказывается удивительно точным по смыслу: скверным становится вовсе не воздух вокруг произнесённого слова, как думали в древности буквально, а постепенно сквернится само пространство человеческого сознания.
Три языка одной старой мысли
Получается по-настоящему любопытная картина: три совершенно разные традиции фольклорно-языческая, христианско-богословская и научно-психологическая формулируют, по сути, один и тот же вывод, просто на разных языках. Древние сказали бы: не оскорбляй трёх матерей. Христианин сказал бы: береги сердце, потому что из него выходит слово и слово в конце концов возвращается обратно к самому говорящему. А психолог сказал бы: то, что человек ежедневно повторяет, со временем становится его привычным способом воспринимать мир и реагировать на него.
По существу, это три разных языка для одной очень старой мысли: человек постепенно становится похож на те слова, которыми он привык говорить.
Реакция и контекст: не первый разговор о региональном сленге
Показательно, что заявление губернатора прозвучало не в информационном вакууме. Незадолго до этого эксперт по социально-экономической политике Яков Якубович высказывал мнение о том, что социальные сети, мемы и интернет-шутки способны придавать новую жизнь региональным словам и выражениям то есть современная цифровая среда сама по себе становится мощным каналом распространения и закрепления определённых речевых практик, включая и грубую, ненормативную лексику, которая через мемы и вирусный контент проникает даже в детскую речь значительно быстрее, чем это происходило в доцифровую эпоху.
Что в итоге
Призыв губернатора Забайкалья бороться со сквернословием легко воспринять как ещё одну дежурную инициативу регионального чиновника, обречённую остаться лишь строчкой в новостной ленте. Но если посмотреть на проблему шире через призму того, что о вреде постоянной брани независимо друг от друга говорили народная традиция, христианское богословие и современная психологическая наука, становится ясно: за эмоциональным заявлением Осипова и его личной историей про бабушку-фронтовичку и лётчиков-истребителей, воздерживавшихся от мата даже в самых тяжёлых боях, стоит куда более серьёзная и давняя мысль, чем кажется на первый взгляд.
Речь идёт не о формальном соблюдении приличий, а о том, что регулярно произносимые слова вне зависимости от того, объясняют это через оскорбление трёх матерей, через состояние сердца или через бедность языкового инструментария, действительно постепенно меняют самого человека, который их произносит, и, как следствие, ту картину мира, в которой он затем живёт.