Когда в Забайкалье очередного приезжего управленца торжественно представляют как спасителя, как человека прорыва и носителя новых управленческих компетенций, Чите уже давно пора не аплодировать, а внимательно смотреть на биографию, прошлые конфликты и реальные результаты его работы. Слишком много раз за последние годы один и тот же спектакль начинался одинаково: громкие заявления о развитии, новые стратегии, обещания модернизации. А заканчивалось всё проверками, уголовными делами, скандалами и тяжёлым вопросом: кто вообще привёл этого человека в регион.
История Оксаны Мартыненко в ЗабГУ сегодня выглядит именно так. Её появление в Чите не было случайностью это было политическое решение, её кандидатуру поддерживали региональные власти. В сентябре 2022 года Мартыненко представили как нового руководителя ЗабГУ, позже она стала полноценным ректором и даже возглавила Совет ректоров вузов Забайкальского края. То есть речь шла не о проходной фигуре, а о человеке, которому в системе регионального образования доверили ключевую роль.
Но прежде чем в Чите начали говорить о модернизации университета, стоило внимательнее посмотреть назад во Владивосток. Именно оттуда пришла управленческая биография Мартыненко. Уже там её имя сопровождали конфликты и претензии в академической среде. В региональных СМИ упоминалась история с потерянным грантом Росмолодёжи в ДВФУ примерно на пятнадцать миллионов рублей грант не был получен изза ошибок в документах, что стало громким скандалом для образовательной среды. В Приморье всплывали и другие эпизоды: конфликты с коллективами, жалобы сотрудников, петиции против управленческих решений. Это не приговор, но очень заметный фон предупреждение, которое в Забайкалье предпочли не услышать.
Потом началась Чита. В ЗабГУ события стали разворачиваться по знакомой для многих вузов схеме, когда новый руководитель приходит не столько реформировать, сколько резко перестраивать всю систему управления. В университете начались кадровые чистки, были заменены управленческие структуры, полностью обновилась прессслужба, сменился состав руководителей подразделений. Вместе с кадровыми решениями пришёл и новый стиль управления жёсткий, нервный, конфликтный. В вузе начала накапливаться атмосфера напряжения: студенты жаловались на изменения правил оплаты обучения, сотрудники говорили о давлении и постоянной неопределённости.
Особенно громким стал скандал вокруг общежитий. В 2025 году в ЗабГУ начались попытки выселения преподавателей из университетских общежитий. Люди, которые десятилетиями работали в вузе, внезапно оказались перед угрозой потерять жильё, которое для многих было единственным местом проживания. История получила широкий резонанс: преподаватели говорили о страхе остаться без крыши над головой, общество задавало простой вопрос зачем университет, и так испытывающий кадровый голод, вступает в конфликт со своими преподавателями.
Параллельно в университет начали приезжать новые управленцы. Часть из них была связана с Владивостоком и прежними местами работы Мартыненко, в том числе проректор по образовательной деятельности Ольга Еремеева. В университете всё чаще звучала фраза о команде, приехавшей вместе с новым руководством. Но за красивыми словами о реформе накапливались проблемы, и в какойто момент история вышла на совершенно другой уровень.
С конца 2025 года в ЗабГУ начались следственные действия: силовики изымали документы, проводились допросы сотрудников. Расследование связали с возможными нарушениями при проведении приёмной кампании и так называемыми мёртвыми душами ситуацией, когда в документах могут числиться студенты, фактически не приступившие к обучению. Позже появилась информация об обысках дома у ректора Оксаны Мартыненко и у проректора Ольги Еремеевой. Это уже не внутренний университетский конфликт, а силовой этап истории.
Сама Мартыненко заявила, что вузу нечего скрывать и нечего стыдиться. По её словам, университет сотрудничает со следствием, а проблемы связаны с техническими вопросами приёмной кампании. Эта позиция должна быть честно озвучена. Но одновременно возникает другой вопрос: если в главном государственном университете края появляются мёртвые души, если следователи изымают документы и проводят обыски у руководителей, то речь идёт уже не только о проблемах одного вуза, а о системе управления.
Здесь неизбежно возникает главный политический вопрос кадровая политика губернатора Александра Осипова. За годы его работы Забайкальский край превратился в территорию бесконечного кадрового эксперимента. В регион массово приезжают управленцы из других субъектов России, которых называют приглашёнными специалистами. В Чите у этого явления давно есть своё слово варяги.
За последние годы в край приехали сотни управленцев: министры, их заместители, руководители ведомств, советники, директора государственных учреждений. Лишь единицы задержались здесь надолго. Большинство исчезало так же быстро, как и появлялось: ктото возвращался в свои регионы, ктото переходил на новые должности, а некоторые громкие кадровые истории завершались уже в поле интереса правоохранительных органов. Это перестаёт быть случайностью и выглядит как система.
Сегодня один приезжий министр, завтра другой. Сегодня один руководитель ведомства, через год уже следующий. Чиновники меняются быстрее, чем успевают разобраться в проблемах региона. Каждый новый управленец объявляет перезагрузку, каждый начинает с чистого листа, но регион не может жить с чистого листа каждые два года. Временщик думает иначе: он не строит на десятилетия, он работает на короткий срок, ему не жить здесь дальше. Он приехал, отработал, уехал, а Забайкалью остаётся разбираться с последствиями.
Есть ещё одна деталь, о которой в регионе говорят всё чаще: сам губернатор Александр Осипов для Забайкальского края тоже человек приезжий, его политическая карьера связана с другими регионами и федеральными структурами. Возможно, именно в этом кроется объяснение всей кадровой логики. Когда руководитель региона воспринимает свою работу как временную политическую миссию, вся управленческая система начинает работать по той же модели: временные министры, временные руководители, временные команды. Люди приезжают, работают год или два и уезжают. Каждый объявляет новую реформу, каждый презентует новую стратегию, каждый обещает прорыв.
Но край не может жить в режиме постоянной перезагрузки. Забайкалье это не проект на время губернаторского срока, а территория, где живут люди. И университет тем более не место для управленческих экспериментов. Потому что когда чиновники уезжают, университет остаётся. Когда руководители меняются, студенты продолжают учиться. Когда команды уходят, регион продолжает жить с последствиями их решений.
История с ЗабГУ сегодня выглядит именно таким последствием. И она заставляет задать простой, но принципиальный вопрос: можно ли управлять целым регионом так, как будто это временная командировка. Край нельзя управлять вахтовым методом. И университет тоже. Именно поэтому сегодня всё чаще звучит одна и та же фраза: мы предупреждали.