В Забайкалье мусорная реформа превратилась в личный бренд компании Олерон+ и её учредителя Геннадия Якушевского. Этот бренд всё чаще ассоциируется с жалобами, судами и скандалами, а не с чистыми дворами.
Как Олерон+ стал мусорным монополистом
Олерон+ зашёл в Забайкальский край как единый региональный оператор по обращению с твёрдыми коммунальными отходами после конкурса, объявленного краевыми властями во исполнение федеральной мусорной реформы. Статус регионального оператора компания получила в 2018 году, а реально контролировать вывоз отходов начала с 2019го, когда схема обращения с ТКО в регионе была перезапущена.
Формально небольшая по уставному капиталу московская фирма получила под себя фактически все свалки и контейнерные площадки региона. Каждый житель, предприятие и муниципальный объект оказался обязан платить за её услуги по факту места жительства или расположения объекта независимо от того, насколько регулярно вывозится мусор и устраивает ли людей качество работы.
Для Забайкалья это не было сюрпризом: опыт других монополистов в коммунальной сфере уже показал, чем оборачивается концентрация полномочий в одних руках рост тарифов, отсутствие реальной конкуренции, смазанная ответственность и бесконечные отговорки в ответ на жалобы. Поэтому к приходу единственного мусорного оператора изначально относились настороженно, но выбора у населения не было.
Якушевский и орбита Олерона
Согласно открытым данным, среди учредителей Олерон+ значится бизнесмен Геннадий Якушевский. Рядом с ним аффилированные компании ООО Забдорстрой и ООО Служба сервиса, которые фигурируют и в дорожной, и в коммунальной повестке региона.
Журналистские расследования и публичные обсуждения указывают, что эти структуры не только связаны между собой, но и участвовали в подрядных схемах вокруг мусорной темы, эксплуатации полигонов и дорожных работ. Сам Якушевский фигурировал также как совладелец компаний, связанных с транспортом, обслуживанием инфраструктуры и эксплуатацией мусорных объектов, что создавало вокруг него целую экосистему подрядчиков, завязанных на регионального оператора.
Антимонопольные органы фиксировали признаки картеля с участием Олерон+ и связанных подрядчиков: речь шла о схеме, при которой крупные контракты на транспортировку ТКО и обслуживание инфраструктуры разыгрывались в узком кругу аффилированных организаций. Это добавило вопросов к тому, как именно распределяются контракты, кто реально контролирует финансовые потоки в отрасли и почему на рынке практически не видно независимых перевозчиков.
Дорожное направление бизнеса Якушевского тоже не оставалось без претензий. Забдорстрой попадал в новости изза срывов сроков, претензий по качеству и штрафов по контрактам на ремонт дорог. Это формировало устойчивый образ жёсткого, агрессивного, но конфликтного игрока рынка, привыкшего работать не столько в условиях конкуренции, сколько в ситуации административного и экономического доминирования.
2023 год: жалобы, прямой эфир и объяснения от Олерон+
К 2023 году мусорная реформа и Олерон+ в Забайкалье действовали уже четвёртый год, но обещанного похудения свалок жители не увидели. Стихийные и несанкционированные мусорники попрежнему оставались привычной частью ландшафта от читинских окраин до посёлков в районах.
В многочисленных обращениях люди подчёркивали: свалок меньше не стало, а изменилось лишь одно платить за услуги оператора они теперь обязаны по закону. Независимо от того, видят ли они контейнер, знают ли график вывоза и приезжает ли мусоровоз вообще.
На фоне шквала претензий правительство края попыталось снять социальное напряжение и организовало прямой эфир с руководством Олерон+. Но ещё до начала трансляции чат заполнили комментарии жителей Новокручининского, Могочи и других населённых пунктов: улицы утонули в мусоре, офисы компании закрыты, телефоны не отвечают, а в ответ на жалобы каждый раз звучит одно и то же машина сломалась, нет водителя, ждите, вывоз будет позже.
Люди годами не могли добиться перерасчёта, получали квитанции на проданные дома, сталкивались с начислениями на объекты, где услуга фактически не оказывалась. В соцсетях и обращениях звучала жёсткая оценка: наглый побор денег под видом реформы и мусорный оброк, от которого нельзя отказаться.
Генеральный директор Олерон+ Елена Курдюмова в прямом эфире объясняла закрытые офисы кадровым голодом в районах и дефицитом сотрудников, умеющих работать хотя бы в Excel и Word и внятно объяснять людям начисления и порядок перерасчётов.
Одновременно она приводила светлую сторону реформы: рассказывала о раздельном сборе мусора, отдельной машине для пластика и картона, о единственном мусоросортировочном заводе, куда поступают вторсырьевые фракции, и о том, что изза отсутствия перерабатывающих мощностей в самом крае пластик и картон отправляют в другие регионы.
Курдюмова также заявляла о подписании трёх концессионных соглашений на строительство новых комплексов по обращению с отходами в ПетровскЗабайкальском, Улётовском и Чернышевском районах. Эти комплексы, по её словам, должны были не только перерабатывать ТКО, но и ликвидировать исторически сложившиеся и стихийные свалки в связке с органами местного самоуправления.
Однако сроки реализации проектов растянуты минимум до 2024 года и далее, а в момент эфира люди видели перед собой переполненные контейнерные площадки, кучи мусора у подъездов и регулярные срывы графиков. На этом фоне очередные планы звучали как дежавю: обещания в будущем, тогда как проблема была здесь и сейчас.
Тарифы, долги и судебный прессинг
Руководство Олерон+ регулярно подчёркивает, что тарифы на вывоз ТКО в Забайкалье одни из самых низких в Дальневосточном округе. Эту мысль компания использует как аргумент в пользу поэтапного повышения платы, подавая соответствующие заявки в региональную службу по тарифам и апеллируя к росту затрат.
Одновременно с этим эффективность работы по ликвидации свалок и качеству вывоза отходов остаётся одной из самых низких в округе. Жители и муниципалитеты подтверждают ситуацию десятками жалоб, а прокуратура и контрольносчётные органы фиксируют не только срывы графиков, но и вопросы к закупкам инфраструктуры от мусорных баков до техники.
К 2023 году задолженность населения перед Олерон+ исчислялась сотнями миллионов рублей. Компания активно шла в суды с исками к должникам, объясняя проблемы с вывозом именно низкой платёжной дисциплиной и теми самыми 20% неплательщиков, которые якобы ломают экономику системы.
Людям при этом прямо заявляют, что отказаться от договора с региональным оператором нельзя: заключение договора с Олерон+ обязанность, а не право. Вывозить мусор своими силами, нанимать частников или вывозить на полигон самостоятельно запрещено как деятельность, требующая лицензии. Для жителя это означает одно: плати по квитанции, даже если мусоровоза во дворе не видно неделями.
Дополнительное раздражение вызывают истории о фантомных услугах: квитанции по старым адресам после продажи жилья, начисления на объекты, где контейнеров нет, а вывозом мусора люди занимаются сами. И если в крупных городах у человека ещё есть шанс дозвониться до компании или написать в личный кабинет, то в сёлах и посёлках, где офисы закрыты, единственный совет, который слышат люди, пишите заявление на перерасчёт и ждите.
Ответ властей и разговор о смене оператора
На фоне массового недовольства губернатор Александр Осипов и профильные министерства не могли больше игнорировать волну критики. В публичных выступлениях звучала жёсткая оценка работы Олерон+: переполненные контейнерные площадки, убитые подъездные дороги, к которым техника не может проехать, закрытые офисы, отсутствие системной работы с обращениями граждан.
Прокуратура, контрольносчётные органы и другие структуры фиксировали нарушения в части обращения с отходами и закупок инфраструктуры. Особое внимание привлекала история с недостачей мусорных баков и закупкой контейнеров в объёмах, значительно превышающих реальную потребность. Часть оборудования так и не была вовремя установлена, часть испорчена при хранении, и теперь к проблеме неэффективного использования бюджетных средств добавилась потенциальная уголовная составляющая.
На этом фоне власти начали обсуждать возможность кардинальной смены регионального оператора и переход к модели, при которой территория края делится на несколько зон, каждая из которых обслуживается своим оператором. Логика проста: несколько компаний выше конкуренция и ниже зависимость от одного монополиста.
Министерство природных ресурсов и другие ведомства вели переговоры с альтернативными операторами из других регионов, изучали опыт субъектов, где от единого оператора отказались в пользу более гибкой схемы и добились уменьшения конфликтов и роста качества услуг.
При этом действующий оператор продолжал объяснять проблемы недофинансированием, долгами населения, недостатком кадров и техники. Жители же в соцсетях всё чаще воспринимали любые новые обещания с иронией: каждый год обещают наладить, но мусор как лежал, так и лежит.
2025: разоблачения, серые схемы и новые вопросы к тарифам
В 2025 году на первый план выходит история, которую подробно рассказывает индивидуальный предприниматель Наталья Салтанова человек с 30летним опытом в бизнесе, переживший криминальные 90е и принципиально настаивающий: в бизнесе нужно играть честно и по правилам.
Именно конфликт с Олерон+ за нереальные, завышенные счета подталкивает её к детальному изучению всей конструкции мусорной реформы, тарифов и связей вокруг регионального оператора.
По словам Салтановой, к конкурсу 2018 года Олерон+ подошёл как небольшая московская компания с несколькими сотрудниками и минимальными мощностями, занимавшаяся транспортировкой ТКО только в Московской области. Тем не менее именно она выигрывает конкурс в Забайкалье.
Далее, уже в 2020 году, учредители спешно меняются, и мусорная реформа оказывается в руках Геннадия Якушевского. Предпринимательница называет Олерон+ по сути подставной фирмой, которой будущие региональные бенефициары заплатили за выход на площадку. В качестве подтверждения она ссылается на судебную историю с иском о взыскании с Олерон+ 10 миллионов рублей, якобы взятых в кредит до начала работы, и последующую смену учредителей после возврата этих средств.
По её версии, до конкурса Якушевский уже контролировал Забдорстрой, Службу сервиса, АвтоЛидер, ЭкоПолигон, Полигон и целый ряд других организаций, и строил многоходовую схему получения статуса регоператора под прикрытием формально московской компании. АвтоЛидер с выручкой свыше 600 млн и прибылью около 140 млн рублей за 2020 год вписался в эту конструкцию как крупный подрядчик, тесно связанный с будущим региональным оператором.
После подведения итогов конкурса учредителями Олерона становятся сам Якушевский, его Служба сервиса и УК Мехуборка. При этом ни в 2018, ни в 2019 годах Олерон+ фактически не ведёт активной деятельности в крае: прежняя территориальная схема обращения с отходами, утверждённая в 2016 году, отменяется губернатором, а новая утверждается только в 2019м. Почти год регион живёт фактически без чётко прописанных потоков ТКО.
К 2020 году единственным основателем Олерон+ становится Якушевский. На этом фоне закономерен вопрос: был ли конкурс реальной конкурентной процедурой или формальностью под заранее подготовленного бенефициара, связанного с целым пулом подрядчиков и операторов.
Семейный подряд, картель и налоговые истории
Отдельный пласт семейные и аффилированные связи вокруг Олерон+. Зять Якушевского, Владимир Деревякин, ранее директор АвтоЛидера, становится директором фирмы ТрансВэй ещё одного крупного подрядчика Олерона. До 2014 года владельцем ТрансВэя был сам Якушевский, а затем управление переходит в семью.
В 2023 году Деревякин предстаёт перед судом по обвинению в сокрытии налогов на сумму около 6 млн рублей. По версии следствия, он знал о налоговой задолженности, но организовал расчёты за оказанные услуги через счета третьих лиц, и этим третьим лицом стал как раз региональный оператор Олерон+. В обход счетов ТрансВэя за несколько месяцев прошло свыше 40 млн рублей, что стало основанием для уголовного дела.
Параллельно антимонопольная служба выявляет картель при торгах на транспортировку ТКО. В сговоре, по версии надзорного органа, участвуют АвтоЛидер, Мехуборка Забайкалье, ТрансВэй, ЭкоГарант и ещё один хозяйствующий субъект, а заказчиком выступает Олерон+. Общая сумма начальных максимальных цен таких контрактов оценивается почти в 4,5 млрд рублей.
На фоне того, что учредителями Олерон+ числятся Якушевский и аффилированные с ним Забдорстрой и Служба сервиса, а АвтоЛидер и ТрансВэй также связаны с ним как с владельцем или бенефициаром, версия о замкнутом круге подрядчиков, кормящихся на мусорной реформе, выглядит логичной.
Судебные войны за тарифы и рисованные долги
Конфликт Салтановой с Олерон+ начинается с того, что компания выставляет её бизнесу счета, которые она считает завышенными и не соответствующими реально оказанным услугам. По одному из объектов регоператор требует свыше 1,7 млн рублей за период 20202021 годов. В суде удаётся доказать, что большая часть долга не обоснована, и взысканию подлежит лишь около 75 тыс. рублей.
По другому объекту Олерон+ сперва предъявляет претензию на 7 млн рублей, но в суд в итоге идёт с требованием в районе 190 тыс. рублей. По мнению предпринимательницы, такие примеры наглядно раскрывают подход компании к формированию задолженностей на вырост, с расчётом на то, что не каждый потребитель пойдёт разбираться в судах.
Аналогичная история происходит в 2023 году, когда Олерон+ распространяет информацию о якобы долге правительства края и регионального Минприроды на сумму порядка 168 млн рублей. Позже выясняется, что эти цифры не подтверждаются, однако официального публичного извинения или признания ошибки не следует.
Салтанова идёт дальше и оспаривает в суде ключевые приказы региональной службы по тарифам, касающиеся включения в тариф Олерон+ завышенных расходов. Краевой суд приходит к выводу, что в плановую выручку на 2022 год незаконно включены затраты взаимозависимой компании АвтоЛидер на покупку мусоросортировочного оборудования более чем на 21 млн рублей, а также 63 млн рублей на услуги по сортировке, когда мусоросортировочный комплекс в Сенной Пади фактически не функционировал.
Федеральная служба по тарифам выдаёт предписание о перерасчёте, однако региональная служба месяцами затягивает исполнение, меняет операторов по захоронению ТКО, но по сути сохраняет завышенную структуру тарифа, перекладывая финансовый груз на плечи жителей и бизнеса.
Свалки, которых не привели в порядок, и контейнерыпризраки
Салтанова обращает внимание и на другую сторону реформы работу свалок и полигонов. С 2020 по 2024 годы, по её оценке, ни один оператор по захоронению ТКО не привёл арендуемые свалки в соответствие с нормативами, хотя региональная служба включала в тариф десятки и сотни миллионов рублей на эти цели.
По закону свалка, используемая для захоронения, должна иметь ограждение, ванну для промывки колёс мусоровозов, шлагбаум и соответствующую документацию. Если этих условий нет, объект может использоваться только для временного накопления отходов, причём не более одного года.
Несмотря на это, в тариф Олерон+ регулярно закладываются расходы на захоронение и накопление, которые суд затем признаёт неправомерными для включения в необходимую валовую выручку. Краевой суд признаёт ряд приказов РСТ о захоронении недействительными с даты принятия без права принятия замещающего акта, что означает необходимость полного исключения соответствующих сотен миллионов рублей из тарифной базы.
Отдельная история контейнеры и бункеры. Регоператор получает значительные субсидии из краевого бюджета, в том числе 90 млн рублей в 2020 году в рамках ковидных мер поддержки и около 50 млн в 2021м изза удорожания закупки контейнеров. Параллельно РСТ включает расходы на контейнеры в тариф, но при этом не располагает точными данными, сколько именно контейнеров установлено и кому они принадлежат муниципалитетам, управляющим компаниям или самому регоператору.
По расчётам Салтановой, исходя из территориальной схемы, общая потребность региона примерно 11 тысяч контейнеров. С учётом уже выделенных субсидий и тарифных средств их должно быть достаточно. Однако расходы на закупку и ремонт контейнеров продолжают ежегодно закладываться в размере до 1% от необходимой валовой выручки, без чёткого сопоставления с фактическим количеством оборудования.
Фотоматериалы, собранные в 2023 году, показывают десятки бункеров, простаивающих на территории аффилированного с Якушевским АвтоЛидера, тогда как многие контейнерные площадки по районам остаются пустыми или оснащены ветхими ёмкостями. Муниципалитеты через суд пытаются обязать Олерон+ обеспечить их площадки контейнерами, но суды отказывают, указывая на отсутствие прямой обязанности регоператора по закону.
В результате возникает парадокс: если Олерон+ уйдёт из региона, контейнеры юридически могут уйти вместе с ним, как активы компании, а деньги на их закупку уже были заплачены дважды через тарифы населения и через прямые субсидии бюджета.
Роль РСТ и Минприроды: на глазок и благословение
Центральное место в критике Салтановой занимает работа региональной службы по тарифам и Минприроды края. По её словам, РСТ годами работает на глазок, закладывая в тариф расходы, экономическая обоснованность которых не подтверждена ни фактическими объёмами вывоза, ни анализом документов, ни реальными параметрами контрактов.
Так, по транспортированию ТКО, по её оценке, завышены и расстояния от мест накопления до свалок, и количество рейсов, и расходы на топливо, а коэффициент сжатия мусора в кузове занижен, что автоматически увеличивает число необходимый рейсов и раздувает стоимость услуги. На практике это приводит к тому, что, по её подсчётам, оплачивается до 96% заложенных расходов, в то время как фактический объём вывезенного мусора может быть на 40% меньше планового.
Ситуацию усугубляет включение в тариф расходов, прямо не предусмотренных законодательством например, добровольного страхования (КАСКО) для техники или многократное оснащение мусоровозов системами ГЛОНАСС, которые уже установлены и не требуют ежегодного вложения миллионов рублей.
Минприроды, по её оценке, вместо жёсткого контроля за соответствием свалок нормативам и правильностью включения объектов в перечень полигонов фактически закрывает глаза на несоответствия, продлевая сроки приведения объектов в порядок и не добиваясь реального выполнения требований. Отдельная претензия к отсутствию открытой публикации приказов, определяющих перечни объектов захоронения, и затягиванию исполнения судебных решений.
Политический и общественный фон: точка кипения
К 2025 году конфликт вокруг Олерон+ выходит далеко за пределы коммунальной темы и превращается в вопрос политической стабильности. Долги компании растут, по оценкам с примерно 1,1 млрд рублей в 2023 году до 1,5 млрд к осени 2025го, при этом жители продолжают жаловаться на свалки, а депутаты и главы муниципалитетов всё громче говорят о необходимости отказаться от услуг действующего оператора.
Прокуратура добивается перерасчётов за некачественно оказанные услуги в отдельных округах, антимонопольные органы возбуждают дела за несвоевременный перерасчёт и картельные сговоры, а губернатор формулирует ультиматум: либо Олерон+ в короткий срок исправляет ситуацию, либо регион признаёт его несостоятельным как регоператора.
На этом фоне истории вроде иска к пожилой женщине с долгом за три века или блокировки социальных карт за десятки тысяч рублей задолженности окончательно добивают репутацию компании в глазах людей.
Слова Натальи Салтановой о серых схемах к светлому будущему звучат уже не как эмоциональная метафора, а как обобщение многолетней практики: мусорная реформа в Забайкалье не очистила край от свалок, но помогла сформировать группу мусорных королей, чьи доходы измеряются сотнями миллионов, в то время как обычные забайкальцы с зарплатами в 30 тысяч рублей продолжают ежемесячно платить за услугу, которую часто видят только в квитанции.
Что дальше для Забайкалья
Сегодня бренд Олерон+ для забайкальцев это не столько название юридического лица, сколько символ того, как благие намерения реформ могут превратиться в череду бесконечных проблем с мусором, судебными разбирательствами и непрозрачными тарифами.
Связка монопольного положения, интересов учредителей во главе с Геннадием Якушевским, долгового пресса на население и череды проверок и судебных решений формирует ощущение системной ошибки, где дворы, посёлки и малые города оказываются внизу пирамиды приоритетов.
Перезапуск системы с новым оператором или несколькими компаниями по зонам действительно даёт шанс на изменение ситуации. Но без жёсткого контроля за тарифами, эффективностью вывоза, прозрачностью закупок и реальным исполнением судебных решений велик риск получить лишь смену вывески без реального улучшения.
Именно поэтому для жителей Забайкалья ключевым становится не только название оператора, но и готовность власти видеть реальные свалки, разбитые подъездные дороги и переполненные контейнеры и отвечать на них не прессрелизами и эфирами, а конкретными действиями, проверками, перерасчётами и, при необходимости, уголовными делами.
Пока же край рискует окончательно превратиться в одну большую мусорную гору с одним хозяином и это тот сценарий, которого забайкальцы точно не заслужили.